Форум сообщества Zettelkasten работал с 2021 по 2026 год. Читать можно всё, писать — уже нет. Вся жизнь сообщества теперь — в книжном клубе ККРА: встречи, задания, записи и разговоры.
Прочитал пока первую главу, остановился на подумать.
Очень уж насыщенный текст, без воды.
Мысли пока невесёлые.
С фамилией знаком ещё по книге Д.Гранина “Эта странная жизнь”, незаурядный был человек. Кто не читал, порекомендую.
Предисловие:
Журнал «Идеи и идеалы» в качестве научного наследия печатает статью нашего знаменитого ученого Александра Александровича Любищева. Поражает актуальность этой статьи, написанной 60 лет назад: здесь и «исключительно низкий уровень математических знаний», и «неумение излагать мысли», и «незнание иностранных языков», и общий «низкий уровень развития». Такова его оценка советской школы в ее сравнении со школой дореволюционной. И здесь стоит сказать, что, несмотря на существенное падение уровня образования в 20-е и 30-е годы XX века, в общем-то сохранялись очень высокие критерии образованности, сформированные в гимназиях и реальных училищах. Эти критерии постепенно размывались уже в послевоенный период и далее. Можно вспомнить хотя бы тяжелые последствия «процентомании», характерной для 70-х годов. К этому в постперестроечные годы добавился ЕГЭ, который, повысив в определенной степени объективность оценок, по своей сути ориентирован на натаскивание, а не на понимание и соответствующее знание. Об опасности такого подхода А.А. Любищев пишет, когда говорит о «догматизации» преподавания, в первую очередь русского языка и литературы.
Очень важно то, что А.А. Любищев говорит о преподавании математики и иностранных языков. Когда он отмечает тот факт, что «студенты-математики … заметно выделялись по своему уровню по сравнению со студентами других факультетов, и их ответы большей частью носили серьезный, сознательный характер», это кажется очевидным, поскольку математика – предмет трудный и требующий умения логически мыслить. Менее тривиально то, что он говорит об изучении языков: «Роль развития правильного последовательного мышления возлагается, в первую очередь, на языки, как русский, так и на иностранные, …». В частности, когда в современных стандартах речь идет о компетенциях, то за изучением языков закрепляется формирование компетенции общения, а не «правильного последовательного мышления». Здесь стоит заметить, что нет практически ни одного предмета, который формировал бы по отдельности те компетенции, которые приводятся в стандартах. Возьмем такую общекультурную компетенцию, как «способность анализировать основные этапы и закономерности исторического развития общества для формирования гражданской позиции». Какая учебная дисциплина ее формирует? Здесь и философия, и история, и политология, и право, и культурология … Только сочетание разных предметов и, конечно, жизненная практика дают в результате названную способность.
Исключительно актуально и то, что А.А. Любищев пишет о необходимости писать сочинения на разные свободные темы. Именно «свободные», которые «требуют самостоятельной работы мысли, уменья мобилизовать находящийся в распоряжении ученика запас сведений из всех областей и умения последовательно излагать мысли по непроторенным путям …». У нас же написание сочинений сведено к минимуму. И то, что его вернули в качестве допуска к ЕГЭ, мало что дает в целом.
Отдельная проблема – обучение педагогов. А.А. Любищев ставит вопрос радикально: «Вопрос о типе вуза, готовящего преподавателей, должен быть пересмотрен. Я со своей стороны, как и многие мои товарищи, считаю, что университет лучше готовит преподавателей, чем педагогический институт, и дальнейшее развитие педагогического образования должно идти по пути снижения педагогических и политических предметов и по приближению всей программы преподавания к университету». У нас же произошло противоположное: на базе десятков пединститутов создали университеты (особенно много таких университетов появилось в 1971—1973 годах в связи с пятидесятилетием образования СССР), т.е. сущностным содержанием пренебрегли в пользу «смены вывески».
А.А. Любищев пишет и о недостатках заочного образования. Поскольку сейчас речь постоянно идет о необходимости повышения уровня образования в нашей стране, стоит вспомнить то, что писалось хорошо образованным умным человеком ровно 60 лет назад, и более того, конструктивно подумать о возможности использования в организации учебного процесса даваемых им рекомендаций.
8.О догматизме прочих предметов. Если при преподавании литературы догматизация особенно очевидна, то, пожалуй, не меньший вред она причиняет и при преподавании других предметов, в частности и математики. Когда видишь, как решают студенты самые простенькие математические задачи, например на тройное правило, то убеждаешься, что они заучили схему решения и применяют эту схему. В наше же время нам рекомендовалось не применять заученные правила, а по возможности при каждом конкретном случае проделывать вкратце ход рассуждений, который имел место при выводе правила. От этого сохранилось понимание правила, и его поэтому было очень трудно забыть. Сейчас же особенно охотно слушают ответы, буквально повторяющие текст учебника: в моей школе даже преподаватель катехизиса требовал от учеников, чтобы ответ излагался своими словами.
Такая требовательность по возможности к буквальному изложению приводит и к чрезвычайно распространенному методу заучивания уроков: очень часто урок учат вслух вдвоем или втроем – типичная зубрежка. Примеров этому можно привести достаточно.
Вот такое я неплохо помню и лично, возмущения по поводу “я же выучил, почему вы придираетесь что я не понимаю выученного!”
Грустно, но все практически предлагаемые меры - актуальны и сейчас.
Причём некоторые ещё более актуальны, чем в 1954-м году.
Например:
Повышение авторитета учителей и директоров школ, освобождение их от каких-либо общественных нагрузок, не связанных со школой, так как работа в школе представляет такое важное общественное дело, что именно на это должно быть сосредоточено все внимание работников школы;
повышение строгости требований, ликвидации маниловщины. Обязательность среднего образования надо понимать в смысле предоставления всем возможности учиться, но не в смысле обязательства для учителей довести до аттестата зрелости каждого лентяя;
прекращения равнения на отстающих: из того, что известной части учащихся средняя школа непосильна, не следует, что надо снижать программу до их уровня; надо дифференцировать школы по способностям учащихся;
“Авторитет”? “Учит тот, кто не умеет работать”. Следовательно, его авторитет базируется на том, насколько он может сделать то, что не умеет сам, с помощью учеников. Т.е. задача завоевания авторитета - первоначальный навык учителя.
Именно обязательность. Пусть в коллективе один сильнее, а другой умнее, но учебную задачу они обязаны решить. Это как соцреализм - не канон, но нижняя планка годности. Если ученику задача не по силам, он должен осознавать это как слабость и видеть путь ее компенсировать.
“Равнение” - смерть обучения. Дать образование “в среднем” способна и машина. Роль учителя - отработка граничных случаев. И работа с отстающими не менее важна, чем работа с обгоняющими программу.
Обязательная средняя школа - это не инструмент сегрегации - это фундамент государства.
Всего пунктов, относящихся к школе, девять, буду по одному комментировать и разбирать:
Повышение авторитета учителей и директоров школ, освобождение их от каких-либо общественных нагрузок, не связанных со школой, так как работа в школе представляет такое важное общественное дело, что именно на это должно быть сосредоточено все внимание работников школы;
На мой взгляд, очень важное замечание, требующее комплексного подхода, и нерешаемое в лоб.
Особенно любимыми у нас методами “подводная лодка, стро-о-ой-ся!”.
И, конечно, к учителям должны применяться строжайшие требования, для того чтобы авторитет мог на чём-то основываться.
Пример: у нас в Казахстане принят отдельный (!) закон о статусе педагога, прописывающий административную ответственность (!) за оскорбление, например.
Как он исполняется? Понятное дело, никак.
Под общественной нагрузкой я понимаю всё то, чем у нас традиционно нагружают учителей и бюджетников: обязательно выписать правильные газеты, создать массовку на государственном концерте в очередной юбилей в 9 утра в воскресенье, и пр. и пр.
Сейчас отношение к учителям… неоднозначное. При любом конфликте внутри школы, при любом событии или происшествии на практике виноватым считают учителя, пока не доказано обратное. При эскалации до уровня РОНО всё будет ещё хуже, фактически сам факт эскалации по умолчанию говорит о том, что конфликт не смогли решить внизу, следовательно виновата школа.
Пример №1, из личной жизни:
Конец 90-х, 10-й класс.
Девочка из параллельного класса послала молодого учителя (лет 25-27) физики на три буквы, прямым текстом, на уроке, при всём классе.
Тот её под локоть вывел из класса, под молчание и одобрение.
Мама девочки устроила скандал у директора, и учителя попросили написать заявление по собственному, иначе скорее всего будет ещё хуже.
Занавес.
Пример №2, из недавней жизни знакомых:
Школа, перемена, дети бегают, ученик 3-го класса падает с лестницы, ломает руку.
Классной руководительнице выносят мозг, комиссия устраивает разбор, ограничивается выговором.
Если бы классные руководители могли - они бы детей на перемене к партам пристёгивали, чтобы чего не вышло.
Авторитет учителей сейчас держится исключительно на личности, как впрочем и всегда.
А всё вышеупомянутое, к сожалению, только мешает.
Так сначала решите, что вы там у себя строите: кочевой феодализм, космический коммунизм или еще какую демократию… Чему фундаментом должна быть школа? Если стране нужны только проститутки и бизнесмены, то и в школу люди идут именно за этим. И никакие разговоры о том, что каким-то маргинальным родителям/диссидентам это не нравится тут не помогут. Обязательное среднее образование - это не всеобщее вневременное благо, а только свойство определенного этапа развития цивилизации. И проживают ли сейчас его хоть где-то на глобусе?
Здесь ещё хуже: что в школе, что в ВУЗах окончательно победила подушевая система финансирования, и отчислить неуспевающего не только сложно, но и финансово невыгодно.
Плюс сверху дополнительно дадут по шапке административно.
И крайним здесь опять выставляется учитель: если у вас у нескольких учащихся плохие оценки, это ваша проблема, не смогли найти подход, плохо работаете.
Плюс официальное направление на инклюзивное образование - отзывы с мест очень, очень неодобрительные. Один ребёнок с гиперактивностью может запросто усложнить жизнь и снизить качество знаний для всего класса, под вопли родителей про “вы не хотите чтобы мой особенный ребёнок имел шанс социализироваться!”
Какой здесь должен быть выход? Ну, кроме “клонировать 10 000 экземпляров Макаренко”?
Кроме деления школ и классов по уровню подготовки учащихся - ничего в голову не приходит.
Здесь ситуация аналогично сложная: отчислить учащегося из школы практически невозможно, оставить на второй год тоже, спецшколы благополучно закончились.
По критически неуспевающим детям в первую очередь будут вопросы к учителю: это ваша недоработка, вы не можете найти подход к ребёнку
Многим гораздо проще плюнуть, и поставить тройку.
Это я не придумываю, это из первых рук.
Отсюда и идёт та самая девальвация оценок, о которой Любищев говорит в своей статье.
другим принципом дифференцирования школ является создание разных типов школ: математического направления, филологического и технического. Разветвление может происходить на уровне 5-7 классов. Создание школ биологического направления не рационально, так как современный уровень развития биологических наук не дает достаточно материала для тренировки правильного и точного мышления у учеников средней школы;
Фактически, это уже было и есть, как в виде спецшкол, так и в виде профильных классов.
Разве что это не массовое явление здесь, бОльшая часть учеников проходят мимо.
проведение на деле, а не только на словах борьбы с догматизмом и зубрежкой: упор на развитие понимания ученика, а не только на сообщение знаний;
Самые большие требования при этом придётся предъявлять в первую очередь к преподавателям, а не детям.
осознание основной роли в преподавании русского языка и словесности: развитие самостоятельного логического мышления и уменья правильно и последовательно излагать свои мысли; слияние русского языка и словесности в один предмет, доминирование свободных тем над литературными;
Любищев не упоминает, где-то в 60-х из школьных предметов был убран предмет “Логика”.
И да, полностью согласен про необходимость написания сочинений, и в первую очередь на свободные темы.
Собственно, написание эссе на Западе - это именно об этом, крайне полезный навык.
введение сочинений и классных работ по всем, или почти по всем предметам;
См. выше, про эссе.
борьба с шаблонностью уроков; прекращение мелочной опеки над преподавателями (требование плана каждого урока, точное календарное следование программе и проч.): критерием удовлетворительности работы преподавателя должны быть выпускные экзамены, проводимые комиссиями, посторонними данной школе;
Формализация работы учителей (огромный массив учебной документации) с тех пор стала только хуже, на мой взгляд, и движется в том же самом направлении. @Rustam возможно подтвердит или опровергнет.
Давайте попробуем на примере. Есть формула равноускоренного движения тела: S=S0+V0t+at2/2. Одновременно в курсе алгебры дается решение квадратного уравнения, чтобы иметь возможность решать задачу расчета этого движения. Очевидные логические рассуждения:
Вывод формулы движения на пальцах.
Вывод формулы движения как двойного интегрирования ускорения по времени.
Вывод формулы решения квадратного уравнения из правил Виета.
Вывод правила Виета из разложения квадратного уравнения на сомножители.
Обоснование симметричных корней квадратного уравнения согласно матана.
Что выберете?
Главная ошибка подобных рассуждений - считать учителя полноценным специалистом. Он им не является. Не потому, что плохой учитель, а потому, что погубил свою потенцию выучиться на полноценного инженера (врача, агронома), решив, что учить других - проще. Он изначально должен исходить из того, что его ученики, даже двоечники, гораздо способнее и полезнее обществу, чем он. Они обладают энергией, которой нет у него. И каждый урок - это больше обучение учителя, чем учеников. Решая учебный вопрос, учитель не показывает решение, а наблюдает за решением учащихся, ограничивая его своим опытом реальной жизни и объясняя важность вопроса (и его решения) для реальной жизни. Передавая учащимся опыт реальной жизни, учитель получает опыт группового решения проблемы.
Ну, во-первых, против народной мудрости не попрешь. “Кто не умеет - учит”. Это не я придумал. Прикиньте сами, рассказывать про какое-нибудь БПФ или применять его на практике, в полевых условиях, при невозможности оценить половину параметров…
А, во вторых, я могу сравнивать. Т.к. и преподавал, и работал (ну еще и немного преподавал по работе, но это неофициально, по ходу дела).
P.S. Есть, правда, обходной путь. Развивать само дело преподавания. Да, при этом преподаватель становится инженером (например, вводя программное обучение) или врачом (исследуя психологические аспекты)… Но при этом “градус” преподавания снижается, учащиеся несут ущерб… Это я тоже проверял на себе.
Все понятно, за вашу инженерии “маркетоидную”. А вот что о таких инженерах можно сказать? О педагогах мы уже выяснили, а инженеры. Как считаете, какие они, которые ничего не делают, а просто называют себя таковыми.
Абсолютно согласен, инженер что должен делать, чтобы считаться хорошим инженером, и что учитель должен делать чтобы считаться таковым?
У всех учителей сейчас обязательная сдача егэ по своему предмету, но это такой себе критерий. У меня есть мысль, что для изменения ситуации необходимо изменять среду, в ней уже будут “вариться” другое качество.
Инженеры вообще оптимисты. Они привыкли считать и думать. Моя профессия не дает мне впадать в уныние. Она, профессия, спасла мне жизнь. Там, в лесу, охранники не позволяли нам петь, говорить, даже думать. Угольком на стене лачуги я писал математические формулы, и это сохранило мой интеллект от распада. Дожди заливали наши бараки, пол превращался в гнилое зловонное болото. Я придумал сток для воды, мы осушили барак, избавились от лихорадки и язв. На корчевке мы вручную выдирали пни, надрывали себе жилы и умирали. Я сделал элементарное - из веревки и слег - устройство, и оно спасло наши кости от переломов, а мышцы от разрывов и растяжений. Я построил ловушки наподобие силков и капканов, в них иногда попадались полевые зверьки и птицы, и голодная смерть меня миновала. Инженеры - оптимисты, потому что они знают, как взяться за дело. Очень важно, чтобы у нации было достаточно инженеров.
О педагогах:
Ну это сами можете проверить. К Вам же приходят на 4 октября бывшие ученики. Насколько то, что из них выросло, соответствует Вашим чаяниям?
И, да, пардон, не “считаться”. Быть! Для “считаться” есть всякие аттестации…
Вы очень волевой, очень талантливый, очень сильный человек, раз смогли стать Инженером, вопреки всем тем учителям, которые встретились на Вашем пути и имели наглость учить Вас (чему бы то ни было)!
Это было бы смешно, если бы большинство великих не хвасталось своими школьными “тройками” и “двойками”. Тот же Эйнштейн.
И не были бы практически все известные американские ученые детьми восточноевропейских эмигрантов, получившими домашнее образование.
