Предлагаю завести ещё один клуб читателей :)

Предлагаю завести ещё один книжный клуб. Для чтения и обсуждения художественной литературы и поэзии, в том числе классики, и собственных произведений. Может быть, и расширим тематику

Текстом. Здесь, на дискурсе, и вероятно, в группе в тг, без разговоров голосом в живом времени.
Разговор пошёл от обсуждения темы «Какие книги реально сильно поменяли что-то в ваших действиях?» в тг (Telegram: Contact @Zettelkasten_ru).

Я предложила бы начать с того, какую книгу хотелось бы пообсуждать (я сама сейчас читаю “Vita Activa” Ханны Арендт, но тогда надо сразу несколько расширять тематику клуба :))
И предложила бы прочитать занятный текст Про повальную болезнь писательских курсов — «Дистопия» про то, как можно обсуждать тексты.

Я бы еще добавил к этой статье посмотреть вот это видео. Там много аналогичного по теме.

И что можем почитать неожиданного?
@Hoodoo предлагал как-то почитать Гессе, «Игра в бисер». Вполне для неспешного, вдумчивого чтения с текстовым диалогом и обменом мнениями.

Про занятный текст. Интересно было бы отследить действие описанного механизма за рамками писательских воркшопов. Как стадное (социальное) чувство ( отвлечение внимания от внутренних стимулов писать на внешние) - поиск одобрения (группа порождает коллективную систему оценок) - заставляет человека отказаться, от собственного творчества - в литературе или в жизни и писать (жить) по трафаретам, признанным образцовыми. И как человек становится частью социума, племени … и прекращает творить, порождать новое. И как в результате социум (и т.д.) как сумма усредненных личностей прекращает развитие и деградирует. Или нет?
Или эффект не масштабируется? Возможно, социум (племя, род, нация…) - “организм” другого уровня и его прогресс не зависит от творчества индивида?
И еще вопрос (в первую очередь к себе): насколько «подвижны» мои ценности? И при каких условия они подвижны? Как это проверить - в нормальной жизни?

Я сейчас читаю вот эту книженцию:

Там есть такая мысль.

That attitude towards hardships often leads to innovation and high adaptivity to changing circumstances of life. In the end, Stoic adapts himself and sometimes environment to ordinary life.

Мне кажется что в процессе адаптации мы меняемся и изменяем ценности в том числе.

Старательно и безоценочно текст меня вдохновил, пришла идея , что после оценок “хорошо-плохо” тем, кто любит обсуждать идеи, а не людей, становится нечего обсуждать.

Еще подумала, что я выдаю оценочные суждения чаще всего когда хочу закончить разговор по тем или иным причинам или не знаю, что сказать.

@Rustam Спасибо за видео, мне было интересно послушать. Меня в нём больше всего впечатлила масштабная картина книжных клубов И да, то, что при всей внешней контрастности, в содержании немало общего со статьёй.
И спасибо за предложение книги.

@Sergei163
Интересные вопросы. Как на общественном уровне смотреть - не знаю. Но думаю, что кроме творчества важно и какое-то постоянство, плавность. И тут ещё интересный для меня вопрос про поиск золотой середины

А что до отслеживания личных изменений - то, как я понимаю, рецепт: дневник. Основной способ сравнить себя некогдашних с собой нынешними, проследить изменения и при каких условиях происходили.

Думаю, что у меня будет много материала для лечения личного перфекционизма - ещё толком не начали, а я уже разволновалась

У меня теперь тоже есть предложение по книге: Коростелева Анна Александровна. Школа в Кармартене
Довольно современная, русскоязычная (можно не задаваться вопросом, что заслуга автора, что переводчика :)), и дивно прекрасна на мой личный взгляд!

Я с ним активно договариваюсь на встречу в дискуссионном клубе

Таксссс, друзья, предлагаю вернуться к теме

Мы тут в философской кофейне удумали почитать Пратчетта

Могу предложить сообществу тоже присоедится.

А я поняла простую вещь. Что мысль про предложенный мной клуб была - “расколдовать” школьную программу по литературе. Так что ее и надо брать, и книжки не из нее вообще не трогать.

Предлагай ))) у меня школьная программа прошла почти полностью мимо )

“Мертвые души” Гоголя?

Хороший вариант.
Думаю, можно даже не ждать других, просто стартовать, желающие да присоединятся :))
А все будущие предложения собирать к следующему моменту выбора книги.

Удваиваю, тем более что Гоголь – тот еще философ

Поддерживаю. Подскажите кто знает - текст “Мертвых душ” для школы сильно редактирован или нет?

Даже не думал что он мог быть отредактирован

Нашел книгу - прошлым летом вдруг потянуло перечитать. Издательство АСТ 2020, смутила приписка “Школьное чтение”. Надо поискать в сети - сколько вариантов текста было? Или это про второй том?
Ничего не нашел. Наверно перечитал 1984

По идее, школьность сказывается на том, какие будут комментарии, предисловие, всё то, что обрамляет текст. Сам текст, вроде бы, тот же.

В. А. Жданов, Э. Е. Зайденшнур. Комментарии: Гоголь. Мертвые души. Т. I - а тут развесистая статья про историю и версии текста

Вот. Нашел в статье - в одном издании “Повесть о капитане Копейкине” не прошла цензуру. Значит не придумал, где-то в памяти сидело.

А что так можно было?
Мертвые души. начало.
Приезжает в город “господин средней руки”. Судя по бричке - отставной подполковник (так примерно Тойота-королла, но не мерс и не лексус). Прямо скажем невелика фигура.
Что примечательно:

• Заполняет в гостинице “форму для полиции”, указывает там причину приезда - “по собственной надобности”, то есть ничего.
• Легко, без рекомендаций и документов сразу попадает к губернатору и - приглашение в дом, потом к вице, потом к прокурору… Это что же - реально такая расслабленная жизнь была в губернских центрах, или Гоголь придумал?
• Больше недели посещает дома разных важных людей - карты, застолья, разговоры (собирает информацию и налаживает связи - на одной “приятности”)… Тот же вопрос - это фантазия Гоголя, или так можно было?

Раньше проскакивал этот кусок без задержки. А тут застрял. Бывал я на приемах у нашего - это совсем иное. Что вообще я знаю о жизни в России в 19 в вне столиц?

Я когда читаю подобное, то вспоминаю иной дивный сюр. Вот для примера:

Наружный фасад гостиницы отвечал ее внутренности: она была очень длинна, в два этажа; нижний не был выщекатурен и оставался в темно-красных кирпичиках, еще более потемневших от лихих погодных перемен и грязноватых уже самих по себе; верхний был выкрашен вечною желтою краскою; внизу были лавочки с хомутами, веревками и баранками.

Ничего в этом фрагменте не смещает? Надо представить эту картину внутренним глазом и попробовать увидеть и может даже визуально прощупать все что написано. Как попробуете, напишите об ощущениях. Возможно ждет удивление, как раз в контексте что мы знаем о жизни в России 19 века вне столиц.

Спасибо за идею. Давно уже думаю о школьной программе. Мне кажется глубокое понимание и знание ее помогает выстраивать общее между нами.
Помню на работе появился у нас один товарищ, и мы ,не сговариваясь с коллегой ,“узнали” в нем Чичикова. Было удивительно: культурный код работает.
Очень люблю Войну и мир… так получается , что обязательно нахожу психологические образы людей, которых пытаюсь понять. Не случайно там 550 персонажей.
И роман-эпопея , как правило, дает ответы на очень многие мои вопросы. Помню на лекции один литературовед рассказывал об одном пожилом французе( его ученике), который пошел изучать русский язык, чтобы Войну и мир почитать в оригинале.
Еще конечно Евгений Онегин. Но его обязательно с пояснениями( например, Юрия Лотмана). Пушкин там много отсылок к мировой литературе делает.
У нас был друг семьи , который это произведение наизусть знал.
А другой знакомый Онегина перечитывал каждый год!

Есть еще “Похождения Чичикова” М.Булгакова. Про гоголевских героев, перенесенных в двадцатые годы двадцатого века. Чичиков там приезжает в ту же самую гостиницу (теперь с вывеской “Общежитие”) и заполняет длинную анкету, в графе “род занятий” пишет: “скупка мертвых душ”, но анкету никто не читает и его благополучно заселяют. Так что в двадцатых годах тоже, видимо, некоторые вещи остались неизменными

Я видел это! Город Городец Нижегородской области, конец восьмидесятых. А еще огромные глухие глухие заборы, ворота после 19 или около того заперты. Улицы пусты. Два места притяжения - библиотека (чудесная, и как мне казалось, престарелая) хозяйка из питерских. И ресторан “Городец”, единственное место где можно было покушать после службы. Это двадцатый век, но описание гостиницы - точно оттуда!

Еще одно удивление - до кучи. Татьяна Ларина. “Простая русская семья”, даже не в столице:
“Она по-русски плохо знала,
Журналов наших не читала
И выражалася с трудом
На языке своем родном,
Итак, писала по-французски”…
В школе пролетело без внимания… А тут - “плохо знала по-русски”.

А я еще обнаружила, что в “Мертвых душах” Гоголь призывает всех вести заметки:

Как бы, например, хорошо было, если бы хотя один из тех, которые богаты опытом и познанием жизни и знают круг тех людей, которые мною описаны, сделал свои заметки сплошь на всю книгу, не пропуская ни одного листа ее, и принялся бы читать ее не иначе, как взявши в руки перо и положивши перед собою лист почтовой бумаги…

О, я прям не успеваю. Как раз писала, что:

Я вот хотела бы обратить внимание, что до текста собственно поэмы было Мёртвые души (Гоголь)/К читателю от сочинителя — Викитека.

По первой главе.

"В угольной из этих лавочек, или, лучше, в окне, помещался сбитенщик с самоваром из красной меди и лицом так же красным, как самовар, так что издали можно бы подумать, что на окне стояло два самовара, если б один самовар не был с черною, как смоль, бородою. " - так вот как выглядел аналог нынешних окон с шаурмой или чем-то подобным. :))

Господин средней руки ездит с двумя слугами - кучер Селифан и лакей Петрушка. При этом в описании “В бричке сидел господин, не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так, чтобы слишком молод” слуги не маячат. Как будто один. Про слуг будет абзац отдельно, когда будут устраиваться, будет и ещё дополнительно попозже. Но при въезде их как бы нет, невидимы.

Господин долго расспрашивает слугу в зале обо всём. И это нормально, “есть теперь весьма много почтенных людей, которые без того не могут покушать в трактире, чтоб не поговорить с слугою” - я по нынешним временам длительных бесед с официантами не припомню. При этом занятна и информированность такого слуги: Чичиков "с чрезвычайною точностию расспросил, кто в городе губернатор, кто председатель палаты, кто прокурор, словом — не пропустил ни одного значительного чиновника; но еще с большею точностию, если даже не с участием, расспросил обо всех значительных помещиках, сколько кто имеет душ крестьян, как далеко живет от города, какого даже характера и как часто приезжает в город; расспросил внимательно о состоянии края: не было ли каких болезней в их губернии, повальных горячек, убийственных каких-нибудь лихорадок, оспы и тому подобного, и всё так обстоятельно и с такою точностию, которая показывала более, чем одно простое любопытство. " - и ведь, кажется, получил хотя бы примерно ответы. Ну, повальную горячку понятно, сложно не заметить, но всё это “сколько кто имеет душ крестьян, как далеко живёт, какого характера, как часто приезжает”… Ничотак справочная

Чичиков - коллежский советник, по крайней мере, пишет это о себе.
Коллежский советник — Википедия - гражданский чин VI класса в Табели о рангах. Соответствовал чинам армейского полковника и флотского капитана I ранга. Перемены по службе чинов VI класса оформлялись высочайшими приказами. Чиновники VI класса могли занимать должности начальников отделений, делопроизводителей в центральных учреждениях. Со второй половины XVIII века до 1867 года военные чины имели также классные чиновники специальных ведомств, в том числе горного, где VI классу соответствовал чин берг-гауптмана.С развитием российского чиновничьего аппарата коллежские советники могли занимать должности начальников отделений, прокуроров, обер-секретарей Сената. Во второе трёхлетие своей службы коллежским советником мог стать уездный предводитель дворянства.
Чины VI класса давали право на личное дворянство. Численность чиновников VI класса в 1857 году составляла 2216 человек.
Разумеется, не мегавеличина, но и не такая уж мелкая птичка-то.

Всё максимум в два этажа - по нынешним временам совсем как-то непривычно. И получается, гостиница - прям немаленькое здание-то. ТЦ (с лавочками по первому этажу и трактиром) и гостиница в одном флаконе
Много питейных домов.
Прям трогательна и знакома разница между реально видимым “садом” и тем, как о нём было написано.
Занятная деталь про афишку, свёрнутую в ларчик: Чичиков тоже собирает всякую ерунду, но опрятненько так, опрятненько…

Визиты - это в XVIII-XIX веке была прям целая тема! «Первая обязанность света – визиты» - Маскарадная зала — LiveJournal - немножко есть.

Карты - похоже, основное развлечение местных “уважаемых людей” (да и не только местных).

Занятная характеристика Ноздрёва сразу: “Там, между прочим, он познакомился с помещиком Ноздревым, человеком лет тридцати, разбитным малым, который ему после трех-четырех слов начал говорить ты. С полицеймейстером и прокурором Ноздрев тоже был на ты и обращался по-дружески; но когда сели играть в большую игру, полицеймейстер и прокурор чрезвычайно внимательно рассматривали его взятки и следили почти за всякою картою, с которой он ходил.”

Ну и да, Чичиков - прям очень мастер произвести хорошее впечатление, ничего о себе не сообщая и ничего толком не делая. Талант, и думается, и по тем временам талант нечастый

А что скажете про баранки?

Ну, хомуты и баранки - это разные лавки по соседству, вероятно.
Стена, крашеная кусками, кто как свою часть выкрасил (или не выкрасил) - это и сейчас бывает.
Или о чем речь? :))

Во что играли у губернатора? Вист.
В 1742 году Эдмонд Хойл, известный своим пристрастием к азартным играм, опубликовал “Трактат об игре в вист” и начал обучать представителей аристократии азам карточной стратегии. Вист обрел бешеную популярность в кругах высшего общества, в него играли джентльмены, собирая по вечерам за столом, накрытым зеленым сукном.

Существовали не только правила игры в Вист, но и особый этикет, законы, которым следовали игроки. Аристократы собирались на светские мероприятия – вист-драйвы. В конце 19 столетия вводился ряд нововведений, который привел к появлению разновидностей игры. А в начале XX века на смену Висту пришел Бридж. Вист: что это такое, правила игры, виды, история создания
А потом переферанс.
Выиграть в Вист - мастерство. А проиграть нужному человеку (что, вероятно, умел Чичиков) - талант.

Здесь, кстати, интересна неазартность Чичикова. По крайней мере, именно в игре. Не увлекался, спорил “приятно”, голову не терял.
При том, что вообще-то такие игры сильно затягивают тех, кому они не скучны.

Чичиков ведет другую игру. Помасштабнее. Картишки - вспомогательный инструмент. И людишки эти тоже. Вообще интересно прописать портрет. Привычки, словечки, привязанности… ящичек сюда же.

Можно еще добавить описание мест и еды.

У этих двух сущносностей особые роли в романах.

Место, где находятся герои — описывают душевное состояние, еда — некоторую интимность. Данные категории принадлежат Томасу Фостеру, вот моя заметочка и видео, где об этом рассказываю. Фостер вообще предлагает отличный подход к чтению художки, после него ни одна художка по старому не воспринимается.

Томас Фостер: в реальной жизни трапеза как правило обозначает мир и взаимопонимание. Обеды Чичикова у помещиков – деловые. Про них много написано. А вот Чичиков один:
«Но господа средней руки, что на одной станции потребуют ветчины, на другой поросенка, на третьей ломоть осетра или какую-нибудь запеканную колбасу с луком и потом как ни в чем не бывало садятся за стол, в какое хочешь время, и стерляжья уха с налимами и молоками шипит и ворчит у них меж зубами, заедаемая расстегаем или кулебякой с сомовьим плесом, так что вчуже пронимает аппетит, — вот эти господа, точно, пользуются завидным даянием неба! Не один господин большой руки пожертвовал бы сию же минуту половину душ крестьян и половину имений, заложенных и незаложенных, со всеми улучшениями на иностранную и русскую ногу, с тем только, чтобы иметь такой желудок, какой имеет господин средней руки, но то беда, что ни за какие деньги, ниже имения, с улучшениями и без улучшений, нельзя приобресть такого желудка, какой бывает у господина средней руки».

Яркая, сочная картинка - обед на простой почтовой станции, где-то между унылым городом и убогой деревней, но каково меню! Не нужно играть роль, не нужно опасаться мнений – никого знакомых рядом - можно оторваться по полной. Насладись «даянием неба». Здесь ведь не только проеду кмк. Но - не ценишь, бежишь, стремишься наверх. Там - ждет тебя… что? Потом, когда доберешься до вершин «большой руки» - и захотел бы повторить, да не сможешь.
Жить здесь и сейчас советуют мудрые.

По второй главе заметок.

«Но обо всем этом читатель узнает постепенно и в свое время, если только будет иметь терпение прочесть предлагаемую повесть, очень длинную, имеющую после раздвинуться шире и просторнее по мере приближения к концу, венчающему дело.» - какая дивная самоиллюстрация. Прям предчувствуется длина

Петрушка.
Вообще, не отметила ещё в той главе, что как-то оно… зваться Петрушкой, будучи человеком лет 30. Не подросток, а толку…
«…имел даже благородное побуждение к просвещению, т.-е. чтению книг, содержанием которых не затруднялся: ему было совершенно всё равно, похождение ли влюбленного героя, просто букварь или молитвенник, – он всё читал с равным вниманием; если бы ему подвернули химию, он и от нее бы не отказался. Ему нравилось не то, о чем читал он, но больше самое чтение, или, лучше сказать, процесс самого чтения, что вот-де из букв вечно выходит какое- нибудь слово, которое иной раз чорт знает что и значит» - ощущение неприменённого, неразвитого, пропавшего бессмысленно интереса к слову.
Про отношение к «барским наставлениям» понятно, что возражать бесполезно, делать не хочется. Увиливает. В чём тут сложность для него, почему так - мы не знаем.
А щекотливость и привиредливость (да и последовательность во всём, кроме, видимо, имеющего значение для затеи) Чичикова - вызывают сомнение, мда.
Про Селифана и вовсе автор уходит от рассказа, мотивируя тем, что «совестится занимать так долго читателей людьми низкого класса, зная по опыту, как неохотно они знакомятся с низкими сословиями. Таков уже русский человек: страсть сильная зазнаться с тем, который бы хотя одним чином был его повыше»… вот так и заканчивается типа попытка «быть обстоятельным во всем, и с этой стороны, несмотря на то, что сам человек русский, хочет быть аккуратен, как немец». И возвращается из своего отступления про чинопочитание в «однако ж, нужно возвратиться к герою». Самоироничненько!

«он сошел с лестницы, поддерживаемый под руку то с одной, то с другой стороны трактирным слугою» - а зачем? В предыдущей главе тоже «отправился домой прямо в свой нумер, поддерживаемый слегка на лестнице трактирным слугою» тоже…

Отправляясь в гости к знакомым в деревню, Чичиков надевает фрак. Получается, это такая повседневная, ну, слегка парадная одежда. Сейчас во фраках официанты, артисты и на прям официальных мероприятиях люди, насколько я понимаю… Правда, официальный фрак по нынешним временам чёрный, а тут брусничного цвета с искрой (хочется немного хихикнуть насчёт малинового пиджака, хотя тут то не в тему, наверное). Кстати, либо фрак один, либо Чичиков предпочитает фраки такого цвета. На губернаторскую вечеринку в того же цвета фраке был.

«…бричка пошла прыгать по камням. Не без радости был вдали узрет полосатый шлахбаум, дававший знать, что мостовой, как и всякой другой муке, будет скоро конец; и, еще несколько раз ударившись довольно крепко головою в кузов, Чичиков понесся наконец по мягкой земле» - правдивость утверждения про «дороги везде бархатные» очевидна!

Манилов одет попроще, он в сюртуке. Зелёном. Ну, в принципе, повседневная одежда и сейчас цветная. Сюртук, правда, статус поменял Охарактеризовали, пожалуй, как человека, которому решительно неинтересно всё вокруг, на самом-то деле. В армии «считался скромнейшим, деликатнейшим и образованнейшим офицером». Безынициативный, доверчивый, несамостоятельный. Не то, конечно, что культурное общество хотело видеть в дворянине и помещике. Но есть ли смысл в этом винить самого человека, если так-то подумать?
Жену охарактеризовывали под стать, хотя ещё «…тонкая небольшая кисть руки ее что-то бросила поспешно на стол и сжала батистовый платок с вышитыми уголками» - совсем не поняла, к чему это. Равно как и «Не мешает сделать еще замечание, что Манилова… но признаюсь, о дамах я очень боюсь говорить».

Разговор забавный, конечно. Такая доверчивая доброжелательность, и всё равно осталось сомнение!

Кто Манилов? - я - Манилов?
В очередном прочтении текста поймал себя на мысли, что Плюшкин, Собакевич и прочие - знакомые типы. Встречал. А вто Маниловых не встречал. Как-то вывелись? Поразмыслив, понял, что встречал - я сам иногда (и с удовольствием) - Манилов. Мысль не понравилось. Успокоился на том, что я только изредка Манилов, изредка - Плюшкин и т.д. А уж Ноздрев - тут да - раньше - больше, сейчас меньше - кураж не тот (кмк).
Вернулся я к тексту, перечитал кусок уже вжившись в роль Манилова, стараясь проникнуться его чувствами. Испытал “истинные именины сердца”. И сам себе понравился и Чичиков заиграл по-другому.
Интересный получился опыт.

Ага, я думаю, что немножко Манилова - это прям необходимо. Мечтать о прекрасном будущем и радоваться прекрасному в настоящем, даже если это иллюзии - добавляет радости в жизнь. :))
Без немножка Манилова в себе ничего нового интересного не затеять.

Ещё вспомнилась такая штука, как Модель Белбина для IT: сила и слабость разных команд / Хабр - там про роли в команде. Возможно, Манилов - потенциально “генератор” и “душа команды”, раз мечтает и симпатизирует всем. А что в одиночку ничего не доводит до завершения - ну, да, это не входит в его сильные стороны. Без команды - ой. И сам вряд ли соберёт, и прибиться не к кому. Только и печалиться о том, как оно неоч в глуши-то.
(Что-то я опять о неприменённости. Про Петрушку вот тоже :)))

Интересно - насчет Манилова в команде. Прямо просится клетка в штатное расписание - “дежурный генератор идей”. Он же там о соседе мечтает с которым можно было бы чего-нибудь эдакое… Может и получилось бы, живи рядом такой - реализатор-воплотитель.

Иногда достаточно кого-то с моторчиком. А все остальное подтянется.

Вот Манилов - не моторчик совсем. Моторчиком могла бы быть, наверное, Коробочка, если б у них были шансы посотрудничать. Как раз же ж - Коробочка хозяйственна, активна, деловита, но вообще без фантазии, кругозора и всего такого. Правда, чтоб эти люди смогли договориться - эт ещё кого-то надо… И не только потому, что они разного круга люди.

Рулит хозяйством примерно на 160 человек (примерно 80 душ - это мужеска пола, можно предположить, что женщин примерно столько же). Во все дела входит, в город ездит, с покупщиками переговоры ведёт, следит, чтоб не обманули “неопытную вдову”, и думается, такую много в чём обмануть-то можно при её ограниченности, необразованности, суеверности, но вот конкретно в цене товара - не очень просто. Упряма, не стесняется прибедняться, всё перепроверит, что может и понимает. Не стесняется подмаслить, не стесняется задабривать тем, что у неё хорошо, а ей дёшево - домашнее угощение не жалко, а покупное она на Чичикова не тратит. Все свои товары попредлагала. Лист гербовой бумаги выпросила. Мёртвые души никогда не продавала, не понимала, какой тут смысл, но поторговалась и отдала-таки. (И всё же поспешит потом перепроверять, “старушка, вскоре после отъезда нашего героя, в такое пришла беспокойство насчет могущего произойти со стороны его обмана, что, не поспавши три ночи сряду, решилась ехать в город, несмотря на то, что лошади не были подкованы, и там узнать наверно, почем ходят мертвые души и уж не промахнулась ли она, боже сохрани, продав их, может быть, в три-дешева.” А вот что сделка может быть не такова, что о ней рассказывать стоит - ей в голову не пришло совсем.)
Сложно было Чичикову с ней договариваться без возможности объяснить, что толку в мёртвых душах-то, почему он вообще за них платит.

Про Селифана мне как-то сильно менее интересно.

О правильном для счастливой жизни воспитании.

Гоголь: (У о воспитании Маниловой) «А хорошее воспитание, как известно, получается в пансионах. А в пансионах, как известно, три главные предмета составляют основу человеческих добродетелей: французский язык, необходимый для счастия семейственной жизни, фортепьяно, для доставления приятных минут супругу и, наконец, собственно хозяйственная часть: вязание кошельков и других сюрпризов. Впрочем, бывают разные усовершенствования и изменения в метóдах, особенно в нынешнее время; все это более зависит от благоразумия и способностей самих содержательниц пансиона. В других пансионах бывает таким образом, что прежде фортепьяно, потом французский язык, а там уже хозяйственная часть. А иногда бывает и так, что прежде хозяйственная часть, то есть вязание сюрпризов, потом французский язык, а там уже фортепьяно. Разные бывают метóды».

Когда-то в прошлой жизни интеллигентный турок водил меня по дворцу Топкапы, увлечено и убежденно рассказывал, что девочки в гареме получали самое изысканное и утонченное образование. Персидский язык, стихи, рукоделие и всякие музыки с танцами. Когда я в силу природного ехидства/любопытства поинтересовался - а где в гареме была библиотека, выяснилось, что библиотека уставом гарема не предусмотрена. Глазки можно испортить и мысли всякие будут мешать счастливой жизни.

Разные культуры, разные эпохи, а сходство в метОдах - явно.

Ой, да. А типа, зачем ещё что-то. Женщина как украшение, и это ж заметно лучше, чем некоторые другие варианты… :(((

Про Ноздрёва главу прочитала - как будто впервые. Ощущение, что человека, по-хорошему, надо было бы лечить. Но совсем-совсем сумасшедшим он не выглядит, поэтому происходит вся эта хрень. Его неконтролируемо несёт, другим диковато, но что уж, характер типа такой, что с этим делать…
Дополнительно занятно, что если белокурый Межуев Ноздрёву и правда зять (что Ноздрёв сказал - это ещё ничего не значит, но сам Межуев-то не возражал), то получается, жена, к которой этот самый зять уезжает - Ноздрёву близкая родственница, то ли дочь, то ли сестра. Это никак не видно из диалога…
И ведь при этом типа всё почти нормально. У Ноздрёва дом, имение, в обществе бывает, чем-то торгует… Дворни энное количество, и дворня приказов слушается. Хоть кормить только сеном коней Чичикова, хоть помочь побить его самого (Чичикову повезло, но перспектива была очень явственная).
Жутковато.

Для меня Ноздрев связан с понятием “гусарство”, карикатурно представляющее реально элитное воинство.
Типа поручик Ржевский. Ассоциация ничем не обоснованная, но прочная.
Даже визуально. Кудри, усы, бачки. Вояка, рубака, картежник, азартный и бескорыстный враль.
На службе сформировалась готовность умереть ежеминутно, как следствие - низкая цена жизни - своей и чужой. Наполеоновский маршал Ланн писал: «Гусар, которому 30 лет, и он не убит — дерьмо, а не гусар".

Но вот Ноздрев выжил, прибыл в мирную жизнь, а замашки остались. И цена этой мирной жизни после встрясок на службе - копейка. Преснятина. Вот и живет как может. Гусар, переживший 30 лет.

Еще одна неожиданная ассоциация - в 90-е часть таких бойцов после Афгана становились авторитетами в криминале. Или в бизнесе, но с похожими методами.
А реальная жуть для меня - история Салтычихи.

Да, про “гусарство” тут куча минусов и ни одного плюса. При этом набор минусов, похоже, примерно исключающий и воинские успехи-то.

Вояка и рубака?

«Не хочу!» сказал Чичиков и поднес, однако ж, обе руки на всякий случай поближе к лицу, ибо дело становилось в самом деле жарко. Эта предосторожность была весьма у места, потому что Ноздрев размахнулся рукой… и очень бы могло статься, что одна из приятных и полных щек нашего героя покрылась бы несмываемым бесчестием; но, счастливо отведши удар, он схватил Ноздрева за обе задорные его руки и держал его крепко.
«Порфирий, Павлушка!» кричал Ноздрев в бешенстве, порываясь вырваться.
Услыша эти слова, Чичиков, чтобы не сделать дворовых людей свидетелями соблазнительной сцены, и вместе с тем чувствуя, что держать Ноздрева было бесполезно, выпустил его руки. В это же самое время вошел Порфирий и за ним Павлушка, парень дюжий, с которым иметь дело было совсем невыгодно.
«Так ты не хочешь окончивать партии?» говорил Ноздрев. «Отвечай мне напрямик!»
«Партии нет возможности оканчивать», говорил Чичиков и заглянул в окно. Он увидел свою бричку, которая стояла совсем готовая, а Селифан ожидал, казалось, мановения, чтобы подкатить под крыльцо, но из комнаты не было никакой возможности выбраться: в дверях стояли два дюжих крепостных дурака.
«Так ты не хочешь доканчивать партии?» повторил Ноздрев с лицом, горевшим, как в огне.
«Если б ты играл, как прилично честному человеку. Но теперь не могу».
«А! так ты не можешь, подлец! когда увидел, что не твоя берет, так и не можешь! Бейте его!» кричал он исступленно, обратившись к Порфирию и Павлушке, а сам схватил в руку черешневый чубук. Чичиков стал бледен, как полотно. Он хотел что-то сказать, но чувствовал, что губы его шевелились без звука.
«Бейте его!» кричал Ноздрев, порываясь вперед с черешневым чубуком, весь в жару, в поту, как будто подступал под неприступную крепость. «Бейте его!» кричал он таким же голосом, как во время великого приступа кричит своему взводу: «Ребята, вперед!» какой-нибудь отчаянный поручик, которого взбалмошная храбрость уже приобрела такую известность, что дается нарочный приказ держать его за руки во время горячих дел. Но поручик уже почувствовал бранный задор, всё пошло кругом в голове его; перед ним носится Суворов, он лезет на великое дело. «Ребята, вперед!» кричит он, порываясь, не помышляя, что вредит уже обдуманному плану общего приступа, что миллионы ружейных дул выставились в амбразуры неприступных, уходящих за облака крепостных стен, что взлетит, как пух, на воздух его бессильный взвод и что уже свищет роковая пуля, готовясь захлопнуть его крикливую глотку. Но если Ноздрев выразил собою подступившего под крепость отчаянного, потерявшегося поручика, то крепость, на которую он шел, никак не была похожа на неприступную. Напротив, крепость чувствовала такой страх, что душа ее спряталась в самые пятки. Уже стул, которым он вздумал было защищаться, был вырван крепостными людьми из рук его, уже, зажмурив глаза, ни жив ни мертв, он готовился отведать черкесского чубука своего хозяина и, бог знает, чего бы ни случилось с ним; но судьбам угодно было спасти бока, плеча и все благовоспитанные части нашего героя.

Против вполне штатского и не чересчур храброго Чичикова (что Чичикову тут не в упрёк. Он себя и достаточно твёрдо ведёт, и обороняется как может. Его минусы не тут :)) после первой и неудачной попытки ударить Ноздрёв зовёт дюжих крепостных, которые, собственно, действуют, пока он с чубуком вокруг скачет и орёт “Бейте его!”.
Картёжник - ну, окей. “В картишки на руку нечист”, как тот Толстой-Американец - ладно, фиг бы с ним.
Враль - завирается влёт вообще по любому поводу, не видно того, о чём с толком говорит и делает.
Самоконтроля никакого, с вот такой вот мелкой ситуации теряет голову. Того поручика, с которым его сравнили, надо “держать… за руки во время горячих дел”, а ведь хлопотно такого Ноздрёва почти всё время держать. То есть, ну, он даже воевать, что типа прямое его дело - очень ограниченно применим. Участвовал ли он в чём-то на самом деле вообще? Каков он там был? Или только в мирной жизни кутил и подражал тем, которые “настоящие”?

Похоже, что - сложная исходная природа, попавшая в неудачные для неё условия.

И с ещё одной стороны, если не упираться в особенности именно этого образа - это ж ещё про то, что нельзя человека просто так оставлять после серьёзной смены образа жизни, типа пусть справляется как хочет и может. Из этого всякое нехорошее получается. Для человека ли, для других ли.

Да, Салтычиха - жуть жутчайшая, но и такая жуть вырастает из меньшей, более повседневной жути, из привычки к ней…
В википедии есть формулировочка про “знакомые и соседи Салтычихи не раз замечали…”, но ничего из этого не выходило. И те, кому она подарки дарила и чьей поддержкой пользовалась - получается, в том, что они знали, не видели ничего настолько ужасного, чтоб как-то останавливать это. Вот и шло как шло…

Раз уж тут обсуждают тему классики, то есть один художник, который делает, по большей части, юмористические зарисовки к классической русской литературе:

https://vk.com/irinavolosevich_web

Скачала бесплатно в Литресе “Мертвые души” - Николай Гоголь, Книга Мертвые души – скачать бесплатно fb2, epub, pdf на ЛитРес
Стала читать - и поразилась совпадению с появлением в Старгороде Остапа Бендера - встречает его мальчишка, просящий 10 копеек, у Остапа на шее “старый шерстяной шарф” и он спрашивает у дворника “А что отец, невесты в вашем городе есть” - ну очень совпадает с Чичиковым)
Даже полезла гуглить “плутовской роман”)